Алексей Федорченко о дебютах, Балабанове и зрительской любви
Алексей Федорченко, известный российский режиссер, встречает свое 60-летие погруженным в работу с головой: в разгаре репетиции нового спектакля на площадке ЦСД, защита нового фильма в Министерстве культуры РФ, а также выход в свет первой книги, основанной на воспоминаниях о репрессированных советских ученых.
В интервью Алексей Станиславович рассказал, для чего Екатеринбургскому театру история из индийской мифологии, зачем селить героев классики на берегу одного озера и как он отмечает юбилей:
– Юбилей свой я не заметил, соответственно никак его не праздновал
– Так совпало, что именно на свой юбилей вы дебютировали в новом направлении – литературы, выпустив книгу «Начальник сказок»?
– Вообще в литературе я дебютировал еще в 2013 году, когда получил премию журнала «Октябрь» за малую прозу. Но и с юбилеем выход книги просто совпал, «Начальника сказок» мы с моим постоянным соавтором Лидией Канашовой писали довольно долго, около пяти лет. Это ведь моя не основная работа, могу писать долго.
– Сложно ли было переходить из формата кино в мир литературы?
– Я делаю то, что мне комфортно. Писать мне комфортно, вот сейчас ставим кукольный спектакль – тоже комфортно. Кукольная тема вообще мне близка, одна из «мечт детства», мне нравится такой условный способ передачи истории. Спектакль выйдет на сене ЦСД в конце ноября, он будет основан на индийских сказках и мифах «Десять комнат Вишну». Вообще я уже несколько пьес написал для взрослого театра кукол. Мне с этим интересно работать.
– Вы только с ЦСД сотрудничаете?
– Были переговоры с Екатеринбургским театром кукол, возможно в следующем году получится спектакль.
– С чем вам интереснее работать с куклами или людьми?
– Что вы все время сравниваете? И там хорошо, и тут интересно.
– Ваш фильм «Мифы о Гефесте, боге и стройотряде» получает призы на различных фестивалях, при этом вроде как он сделан на заказ, как так у вас получается?
– Этот фильм нельзя назвать заказом. Меня попросили сделать фильм к юбилею студенческого строительного отряда «Гефест», участником которого я тоже был в свое время. Попросил Дмитрий Пумпянский, который был когда-то комиссаром этого отряда. Но у меня при этом была полная свобода действий, никто меня не контролировал, так что сложно назвать этот фильм заказным.
– А Министерство культуры, которые поддерживает почти все ваши картины, как-то вас контролирует?
– Нет, сценарии не требуют переписывать. Я знаю темы, которые там не поддержат, поэтому с ними в министерство не прихожу. Недавно на питчинге мы представляли для поддержки фильм «Озеро», основанный на десяти произведениях русской классики. Там ни слова у классиков не изменено, но смыслы другие получаются. Никто так не собирал этих героев вместе.
– Сейчас вы снимаете фильм про Алексея Балабанова, не кажется вам, что режиссера все немного «залюбили»?
– Кажется. Но, во-первых, все фильмы, которые вышли, рассказывают про Балабанова питерского периода, когда он уже стал известным. А я хочу рассказать о свердловском периоде, про который мало кто говорит, когда он снимал свои первые короткометражки на Свердловской киностудии. И потом там не столько про него самого, а про то поколение конца 80-х начала 90-х. Как и с «Гефест» – фильм не столько про отряд, сколько про поколение. Я сейчас собираю материал, он очень интересный получается. И слава богу, что я за это взялся, потому что успел записать огромное интервью с Евгением Горенбургом, который был одним из близких друзей Балабанова. Если бы не успел, то огромный массив информации ушел бы вместе с Горенбургом.
– Вы еще успеваете выступать в роли продюсера и запускать дебюты на студии…
– Да, я уделяю внимание дебютантам. Мы продюсируем, в основном, тех людей, которые выросли в нашей студии и пытаемся двигать их, редко кто со стороны приходит, и редко кого мы берем. И тоже я этим занимаюсь, если я получаю удовольствие от работы с человеком. Это основной принцип.
– Мне кажется, он сложно бьется с реальностью…
– Мы говорим об идеальном мире. Скажем так, лучше заниматься тем, что доставляет удовольствие. Я не буду брать бездарного человека, которого надо за горло держать, чтобы не напортачил. Делать суперкоммерческое кино мне неинтересно, для этого надо идти на компромисс с собой. Унижать своего зрителя простотой и банальностью я не хочу.
– А какой ваш зритель?
– Плохой вопрос… Самый лучший зритель мой был в Варшаве, Сан-Франциско, некоторых городах Италии, Новосибирске, Иваново. Там я получаю удовольствие от показов, люди чувствуют второй и третий план, они начитанные, образованные. В Сан-Франциско историю русского авангарда знают лучше, чем в России. Когда я показывал «Ангелов революции» были очень интересные разговоры со зрителями, назывались фамилии художников, про которых мало кто в России знает. В Иваново на фестивале «Зеркало» во время показа «Небесных жен…» произошел технический сбой и перевода не было, а фильм снят на марийском языке. Почти никто не ушел. Два часа вопросы задавали после показа, картина получила приз зрительских симпатий.
– Интересно при этом, как получаются актуальными фильмы про тех же авангардистов-революционеров или про потерянную немецкую базу в Антарктиде…
– Когда снимал, эти фильмы были актуальны в другом планы, иначе. Сегодня время поменялось, фильмы смотрятся по-другому, но слава богу актуальны, нет устаревших. Вчера просто думал об этом, что не устарел ни один фильм.
– Жаль, что некоторые из них почти невозможно увидеть нигде кроме фестивалей и ретроспектив…
– Смысл жалеть? Мне, конечно, приятно, когда фильмы смотрят, но я не занимаюсь прокатом, я несколько раз обжигался на этом, сегодня мне это неинтересно. Да, какие-то фильмы покупают, вот возможно сейчас пакет купят, и будут фильмы размещены. Надо наверняка этим заниматься, но...
– Может это план на следующий юбилей?
– Нет, я так далеко не загадываю. Даже на год не смотрю, самое дальнее для меня событие на сегодня – это премьера «10 комнат Вишну» 29 ноября. А дальше… как сейчас загадывать, никто не знает, что будет завтра.
– Вы бы хотели снять кино про сегодня и в каком жанре бы оно было?
– У меня есть задумки фильмов про сегодняшний день, но когда руки дойдут до них, не знаю. И к тому же должна быть дистанция между фильмом и событиями. Невозможно смотреть сегодняшние псевдоактуальные фильмы. Они важны как хроника, там бесценные материалы для будущего кино, но как кино сегодня это мне неинтересно. А жанр? С дистанцией меняется и угол зрения. События, о которых рассказывается в фильме «Кино эпохи перемен», были настоящим триллером, если бы снимал про них тогда, то это была бы какая-то экшен-драма. Но прошло двадцать пять лет, и я решил снимать про них комедию, точнее даже «комедию-реквием» – такой особый жанр, который я придумал и в котором делаю последние документальные фильмы. О прошлом вспоминать лучше с улыбкой.
Еще интересные интервью на сайте
Интервью с продюсером «Мастера и Маргариты»