«Не любил Америку»: в Екатеринбурге представили книгу о Балабанове и вспомнили режиссера
2 сентября на V Международном фестивале дебютных фильмов Евразийского континента «Одна шестая» состоялась презентация книги Андрея Захарьева и Михаила Володина «Балабанов. Портрет». 900-страничный том поступит в продажу в октябре 2026 года.
На презентации помимо Захарьева присутствовал постоянный оператор Алексея Балабанова – Сергей Астахов, так что презентация переросла в вечер воспоминаний.
О книге «Балабанов. Портрет»
Андрей Захарьев: Книга довольно тяжелая, писалась 2,5 года, по совокупности обстоятельств мы все время спотыкались о разные преграды. Задумывали мы ее после того, как закончили книгу о создании «Брата» и «Брата 2». Мы перебрали много разных тем, но все равно возвращались к Балабанову. На мой взгляд, это самый актуальный режиссер для нашего кино.
Возможно, кому-то покажется это сборником интервью, но мы задумывали книгу как документальный роман, который рассказывает о Балабанове через людей, которые его окружали. Не все относились к нему положительно, кто-то вспоминал о нем критически и скептически.
Каждая глава в книге соответствует одному фильму, о котором рассказывали люди, задействованные в ее производстве. В числе спикеров не только звезды и продюсеры, но и те, кому обычно слова про Балабанова не дают. Это люди из съемочных групп, звукорежиссеры, звукооператоры, ассистенты, художники по гриму, художники-постановщики. И оказывалось, что мнений о том, каким был Балабанов много, кто-то вспоминант его трогательно и нежно, кто-то вежливо, но критически. А для кого-то это был просто один из пунктов фильмографии
Мы исследовали титры всех фильмов Балабанова и собрали таблицу примерно на 1000 имен. Долго спорили, с кем говорить в первую очередь, с кем во вторую, кто-то не шел на контакт, кому-то тяжело было, кто-то считал, что не вправе рассказывать о Балабанове.
Михаил Володин: Здорово и символично, что беседа о книге начитается в Екатеринбурге. В книге много места уделено свердловскому периоду Балабанова. Мы поговорили с музыкантами и другими деятелями, которые рассказали, какой он был в молодости, как снимал первые фильмы, какие были посиделки и споры. Всякий раз после интервью мы удивлялись, насколько ясны и полны любопытных подробностей воспоминания этих людей, все-таки 40 лет прошло. Всё это, безусловно, свидетельствует о значимости Свердловского периода и личности Балабанова для них самих.
Андрей Захарьев: Для нас очень важна была история Виктора Сухорукова. Мы к нему обратились, когда писали первую книгу, но он резко категорично ответил, что это его память и она останется с ним. Когда книга вышла, он сам позвонил в издательство и предложил, свою помощь в новой книге о Балабанове. И его история дружбы, сотрудничества и такого постепенного охлаждения получилась такая тонкая и драматичная, в ней очень много личного.
Есть более курьезные истории. Второй режиссер на фильме «Мне не больно» Татьяна Чистякова рассказала, откуда взялось это название. К слову, она говорила о Балабанове холодно и иронично. В общем, группа поехала на выбор локации, и когда Татьяна выходила их автобуса, то дверью ударила Балабанова по руке и сломала ему пальцы. Естественно сразу поехали домой и пока ждали «скорую» и Надежду Васильеву, которую сорвали с других съемок, Чистякова все ходила по комнате и спрашивала: «Леша, тебе больно?». А он так сердито отвечал: «Мне не больно».
О работе с Балабановым
Сергей Астахов: Леша был удобным человеком, в том смысле, что знал, чего хотел. Очень приятно работать, когда человек знает, чего хочет, может не всегда знал по началу, как достичь, но как раз я был избран для этой цели. У меня были свои предложения, как решить ту или иную сцену, немного. Обычно, когда я чувствовал непонимание, то уточнял у Леши, как правильно. Единственный раз, когда я предложил решение, радикально отличавшееся от его, было на съемках короткометражной картины «Трофимъ».
Помню, он наморщил лоб, засомневался, но я убедил его снять свой вариант. Там история заключается в том, что человек случайно попадает в хронику, а на монтаже его отрезают. У Леши отрезанную пленку наматывают на кулак и выбрасывают в ведро. А я предложил, что ее кладут в коробку и она там потихоньку разворачивается. Как будто последний вздох. Романтическая такая история. Вы можете сами посмотреть, какой же вариант остался.
Но обычно мы лямку тянули в одном направлении все время, и не было никаких скандалов. Он был очень конкретным человеком и для меня это самый главный способ создания истории, тогда есть возможность довести замысел до конца.
О балабановской «хтони»
Сергей Астахов: Леша в самом начале деятельности был очень веселым. Он всегда был образованным, я всегда с интересом слушал его истории. Он всегда быстро соображал, и я старался не отставать, что ему нравилось. В какой-то момент, когда болезнь дала о себе знать, я заметил, что он стал более желчным, хоть это и не точное слово, грубого в нем не было.
О балабановской музыке
Сергей Астахов: Музыка была для него важным выразительным средством. Когда снимали «Брат 2», я возил из Москвы в Питер огромное количество компакт-дисков с музыкой, которую Леша на монтаже отслушивал.
Он дружил до последнего со всеми ребятами-музыкантами, у него были странные отношения со Славой Бутусовым, он необычный человек. Нас с ним познакомил Леша, и я с ним дружу, точнее, подруживаю по сей день. У Балабанова были непростые отношения с Юрой Шевчуком, с Леней Федоровым…
Андрей Захарьев: Для него был важный творческий образующий этап, связанный со свердловским роком. Но при этом, по словам Саши Виленского, в какой-то момент Балабанов начал этим тяготиться. Он однажды пожаловался Виленскому, мол, вот я сел на ребят-рокеров, снимаю их, мне это нравится, но хочется как-то двигаться дальше. Музыка оставалась важными элементом его картин.
О знакомстве с Балабановым
Сергей Астахов: Это был случай, как и многое в нашей с ним жизни. Я шел по коридору «Ленфильма», и Сергей Сельянов позвал меня посмотреть фильмы одного «парня из Свердловска». Я зашел, сел с краю, чтобы свалить, но там были «Настя и Егор», «У меня нет друга». После показа Балабанов подошел ко мне и говорит, что запускается со съемками «Счастливых дней» и ищет оператора Я не мог, потому что уезжал в экспедицию. Когда вернулся, меня снова поймал Балабанов, пожаловался, что оператор не вывозит и поспросил оценить материал и помочь советом. Я предложил немного переснять, в итоге переснял процентов 90. Оригинального в картине остался один эпизод и один кадр.
Что Балабанов любил и что не любил
Сергей Астахов: Он был трудоголиком, очень бескомпромиссным, его злило, когда объявляли обед, он вообще не понимал, что группе надо поесть и отдохнуть. Это очень хорошее качество, я сам трудговлик.
Выпить любил, но кто этого не любит. Да не мог остановиться в последнее время, но что поделать.
Любил очень баню. Я вот ее не люблю.
Не любил негров и Америку.
Андрей Захарьев: Ирина Салтыкова в интервью говорила нам, что Балабанов признался ей, что ему нравятся ее песни.
Сергей Астахов: Подмазывался, наверное.
О съемках в Америке
Сергей Астахов: В Америке снимать кино – счастье, если в двух словах. Леша был единственным в моей биографии режиссером, который писал сценарий, уже выбрав локации, момент поиска натуры отсутствовал, а это болезненный и неприятный момент.
Про Америку. Кино там боготворят. Мы приехали в Чикаго, ездим по городу с представителями киногруппы, и они возят с собой плакатики на тесемочке. Они на них заполняют просьбу не ставить машины тогда-то и с такой то стороны улицы, потому что будут снимать кино. Делали мы это за полтора месяца до съемок. И когда приехали уже снимать, то плакатики эти висели на месте и машин не было.
Кинокомиссия там работает прекрасно. За 125 долларов мы перекрыли улицу утром, чтобы снять сцену, где Сережу сбивает машина. И с 9 утра до 12 дня спокойно работали. Правда второй режиссер запретил сбивать Сережу машиной даже тихонечко, так что мы пришлось придумывать эту сцену по-другому. Там очень хорошо относятся к съемкам. У меня только радужные воспоминания.
Фото: Денис Колясников.
Что еще почитать об Алексее Балабанове
Первые фильмы Балабанова на Свердловской киностудии