Хроника дебюта: Режиссер Геля Станкевич о работе над своим первым фильмом

В рамках фестиваля «Одна шестая» прошел показ авторского фильма «Мотыльки», в котором снялись Полина Лиске и Михаил Тройник. Картина рассказывает о трех жителях маяка: отставном адмирале, его внучке и слабослыщащем соседе, в жизнь которых вторгается непростой бизнесмен, желающий выкупить и снести маяк.

Режиссер картины Геля Станкевич рассказала о том, как в каких условиях снимался дебютный фильм и как важна для нее зрительская оценка ее работы.

– Вдохновением для фильма послужила повесть Пушкина «Станционный смотритель», но это не прямая экранизация, хотя какой-то дымкой вы сможете увидеть совпадения, напоминания об этой повести. В ее основе лежит притча о блудном сыне, но если в оригинале мы идем от духовной смерти к воскрешению, то у Александра Сергеевича мы наоборот приходим смерти, это очень близко моей судьбе, у меня ушли из жизни мой папа и дедушка. И вот это чувство ностальгии по тем временам, когда тебя пытается кто-то защитить и уберечь, мне хотелось передать в фильме.

Это своеобразная поэзия на экране, моя семейная исповедь, и мне бы хотелось, чтобы мы в нашем мире болезненного достигаторства и индивидуализма приземлились и вспомнили о наших родных.

– Расскажите о команде, которая работала вместе с вами.

– Вся съемочная группа была дебютантами, мы первый раз снимали кино: оператор-постановщик, художник-постановщик, художники по гриму и по костюмам – мы все впервые это делали. Оператор Антон Тюрин – мой друг, который согласился со мной на эту авантюру, мы с ним очень дружим, почти одна семья, и для нас это было важно. Мы до сих пор доделываем это кино по мере возможностей.

– А как собирали актерский состав? Как уговорили Михаила Тройника?

– В главной роли сразу видела Полину Лиске, роль была под нее написана, я была вдохновлена ее ролями в фильмах «Спасение» и «Гирокастра». Когда выбирала локации в Калининграде, то сразу представляла, что здесь сидит Полина, вот тут говорит, тут танцует. В какой-то момент даже думала, что если не смогу ее убедить сниматься, то никакого фильма не будет. Роль Коли я тоже писала сразу под Олег Ракха, это талантливый актер, он слабослышащий, играет в театре «Недослов». И Мишу Тройника только в этой роли представляла, но честно, не понимала, как ему написать, как его убедить, у меня же не было кастинг-директора. В итоге я попросила Полину Лиске рассказать о сценарии, и Миша сам меня набрал и согласился сниматься. Роман Нагметов, заслуженный артист Калининградского театра драмы, мы с ним долго репетировали и было очень трудно убрать этот театральный масштаб, но мне кажется мы справились. Я до сих пор рада актерскому составу, который удалось собрать. 

У нас снимались дети с особенностями развития, так что я два месяца ездила в Калининград, чтобы детки начали мне доверять, а параллельно репетировала с Романом.

– Сколько в итоге заняла работа над фильмом?

– У нас было полгода подготовки, сами съемки прошли в конце октября - начале ноября 2024 года в Калининграде. И вот последние два года мы при каждом удобном случае как-то доделываем кино, то по цветокоррекции, то по звуку. Сейчас после фестиваля картина получит прокатное удостоверение, мы снова внесем правки: я заметила неточность в титрах и хочу пролог сделать в цвете.

– Вопрос получается в тему фильма – когда-то придется закончить правки и отпустить кино в мире?

– Очень трудно мне понять, куда его отпустить. Фильм – это мой ребенок, и каждый раз у меня ощущение, что я отвожу ребенка в первый класс, не знаю, как его примут, как он будет взаимодействовать, поймут его или нет. Я не могу смотреть свое кино, но каждый раз остаюсь и смотрю, потому что мне важна зрительская реакция, а зритель везде разный.

– Насколько велика разница восприятия?

– Конечно, велика. Например, в Москве и Севастополе показы сильно отличаются. Москва принимает тяжело, потому что молодежи тяжело смотреть такое кино, это не модно, а мне от этого больно. И тем радостнее, когда все-таки молодежь дает фидбэк. В Севастополе была теплая публика, но они очень близко восприняли кино, как будто про себя, это ведь тоже морской город, вся эта специфика профессии и про них тоже. Им очень хотелось обсудить в деталях покопаться, подсказать, поделиться. Ощущение классное, потому что снимал все равно про себя, а попал в реальных людей.

– Мне кажется, как раз к вещному миру фильма не прицепиться, там каждая деталь подробная с историей…

– Я собирала реквизит почти по всей России, там были часы 16 века, из Башкирии везли подзорную трубу. Сам маяк как музей существует, но хотелось дать ему домашности, индивидуальности Адмирала. Кто-то считает это барахлом, а для Адмирала это вся жизнь. Если вернуться к вопросу, как отпустить кино, то пока не вижу куда. Сейчас единственная возможность его показать – только фестивали, и это наслаждение, что есть возможность общаться со зрителем.

– Если вернуться в октябрь 2024 года, какой бы совет вы себе дали с позиции сегодняшнего опыта?

– Первое – не спешить, второе – это работать с режиссером монтажа до съемок. Со сценарием садиться и обсуждать монтаж, потому что дебютанты не чувствуют темпоритма. И я сама на этом облапошилась, когда не понимала, что делать дальше с монтажом, потому что долго, нет перебивок, нет крупных планов важных. У меня конечно был форс-мажор, всего 8 смен из-за маленького бюджета. У нас были бешеные переработки, работали по 18 часов. С оператором спали по часу в сутки, я почти не могу ничего вспомнить о съемках, потому что находилась в какой-то эйфории, я не ела, почти не спала, не чувствовала свое тело, настолько я была в работе. Когда ты приезжаешь на площадку, и сто человек на тебя обрушиваются и в том числе актеры, и все борются за твое внимание. И надо всех видеть, всем ответить, ведь это важно, потому что вы команда и вы делаете это все вместе. Надо читать вслух свой сценарий несколько раз. Углубляться в детали.

– В титрах указана Калининградская кинокомиссия, в чем заключалась ее помощь?

– Помощь была огромная, я даже включила Дмитрия Медведева, на тот момент руководителя отдела кинематографии АНО «Фестивальная дирекция», в титры как линейного продюсера. Нам помогли в согласовании локаций, потому что маяк был федеральным объектом, мы прошли четыре месяца бюрократических процедур, вносили изменения в сценарий. Дмитрий проникся фильмом, мы с ним остались друзьями. С новым сценарием он тоже помогал. Поддержка кинокомиссии очень важна, это огромная помощь режиссерам.

– Линия с особыми детьми изначально была в сценарии?

– Изначально в сценарии были онкобольные детки, я знаю этот мир, у меня самой онкология уже десять лет, я работала больничным клоуном. И мне хотелось это включить в сценарий. Но когда мы пришли в калининградский хоспис, я поняла, что не могу себе позволить такое снимать. Поэтому мы выбрали детей с особенностями развития, с ними было тоже непросто, два месяца ездила чтобы познакомиться. Им надо привыкать, а потом очень трудно было с ними расставаться. Теперь, когда я езжу в Калининград, мы заходим к ним в гости.

– Особые дети в кадре, сложный объект для съемок, форс-мажоры – простых путей вы не ищете?

– У меня нет простых, только такой, это авторское кино, у меня нет никакого бэкграундна, кроме театрального, мне никто не даст денег. Тут или идти до конца или не браться совсем. Вообще, очень трудно понять, что такое простой путь. Возможно, если кто-то сейчас даст мен денег на фильм, то это тоже будет непростой путь, потому что это будет продюсерское кино, а я к нему не готова. Я не чувствую сегодняшний кинематограф, мне кажется, смотрю одно и тоже кино. Я не смогу там существовать. Я понимаю, что в это мир не войду, и возможно дальнейшего развития в кино у меня нет. Но я рада, что появился этот фильм. Он похож на меня, я ничем не приукрашивала его, как не приукрашиваю себя.

– Что дальше? Новые показы, новые съемки?

– Мы подавались в Минкульт с новым сценарием, но меня не допустили к дебюту, потому что у меня уже есть полный метр, пусть это мой дипломный фильм, но он уже считается. «Мотыльки» теперь покажут только в октябре в Краснодаре на Фестивале православного кино «Вечевой колокол». Дальше посмотрим.